"Нам было бы гораздо полезнее не устраивать грандиозных выставок, а обратиться к народу и трудиться во имя того, чтобы в каждом доме висели картины или репродукции."

(Винсент Ван Гог)

Книги

Ван Гог

Рене Юиг, 1958 г.

Где художник мог искать его? Благодаря японским офортам Ван Гог получил представление о Востоке, стране восходящего солнца. «Почему бы и не поехать в Японию, точнее в ее эквивалент, на юг?» В феврале 1888 года он приехал в Арль. Там он нашел снег, но легкий и светящийся, в котором уже чувствовалось скорое пробуждение природы Прованса с его цветами, плодовыми садами и просто чем-то «веселым и нежным». В первый раз, кажется, Ван Гог был счастлив. Он писал бесконечные белые цветы и яблони в их белом и розово-красном великолепии; он писал потоки, искрящиеся прохладой. Жребий брошен! Ван Гог сделался добычей солнца, которого он всегда жаждал. Незащищенный, не имеющий корней в этой земле, как Эль Греко, стоял он на грани упоения безумием. Он видел, что его страстная, волшебная мечта, в поисках которой он блуждал в темноте, наконец осуществилась. Но здесь он - на чужой земле, где он не привык жить. Как Эль Греко, его раздирало противоречие между унаследованным физическим складом и тем воображаемым строем, который он носил в себе и которому жизнь вдруг подарила неожиданную возможность воплотиться в действительности. Ни его организм, ни его характер не были приспособлены для подобного опьянения, но он жаждал его и упивался им до тех пор пока не умер. История Сезанна представля¬ла собой полную противоположность. Когда тот прибыл в Прованс - из которого кстати был родом, - ему достаточно было лишь внимательнее всмотреться в эту землю, чтобы найти свои корни. Под палящими лучами этого солнца он нашел гармонию там, где Ван Гог сжег себя самого.

Ван Гог стал жертвой солнца, и в продолжение тех трех лет, которые ему еще оставались, он странным образом следовал в своей жизни сезонному ритму. Он расцветал с весной и достигал высшей точки летом, в июле, когда пламя богаче всего. Признаки огня постоянно являются в его красках и сказываются в легких, плавких мазках красного и синего, в его желтом - «солнце, свет, в общем то, что за неимением лучшего слова, может быть названо желтым, бледно-серный, бледно-лимонный, как красив желтый!» Чтобы украсить свою мастерскую, он, как одержимый, написал целую серию больших картин с подсолнухами, цветами, которые своей формой и цветом напоминают солнце. В них Винсент узнавал самого себя. В его пейзажах они часто стоят где-нибудь у стогов - эти многозначительные символы, огненные небесные шары, как говорил Клод Лоррен. В это время свершений и удач Ван Гог, казалось, был избавлен от главного проклятия индивидуализма - одиночества. Импрессионизм сделал ему близкой мысль о групповом творчестве, когда каждое отдельное дарование вливается в общий процесс. Он думал о картинах, которые «преодолели бы энергию одиночки». В это время он мечтал о создании «студии юга» в Арле, куда, кроме Гогена, должны были войти Шарль Лаваль и Эмиль Бернар .

Ван Гог перерастал самого себя, он открывал универсальную жизнь. «Я пишу бесконечность.» Со скал Монмажура он больше не видел туманных северных равнин с их неясной перспективой; он видел широкое, залитое солнцем пространство, где можно рассмотреть все, вплоть до мельчайших деталей. Пространство казалось и бесконечно большим: равнина простиралась дальше, чем мог видеть глаз,- и бесконечно мелко детализированным: бесчисленные поля, оливковые рощи, виноградники, камни, где жизнь оставляла свои следы, мириады крошечных пор на лице земли.

Google+ страница нашего сайта

Дизайн и разработка: bitforest.ru, karelbit.ru