"Единственное счастье, ощутимое материальное счастье – быть всегда молодым."

(Винсент Ван Гог)

Книги

Ван Гог

Рене Юиг, 1958 г.

Вороны над хлебным полем! В Париже, когда он стремился к солнцу, он любил рисовать веселых жаворонков над золотой пшеницей. Теперь пшеница потемнела, она изображена энергичными ломаными штрихами. Он видел лишь ворон. На этот раз расцветающее лето вело его в никуда, и потому 27 июля 1890 года он выстрелил себе в грудь. Он сумел дойти до дома, оставляя в пыли кровавый след. Он вошел в комнату, которую снимал в кафе, лег как раненый зверь, как волк в своем логове, и спокойно стал умирать. Доктор Гаше, стремясь сделать все возможное, не отходил от больного в надежде его спасти. Но через два дня началось ухудшение, и Винсент умер. Вот что он успел написать брату: «Что ж, я заплатил жизнью за свою работу, и она стоила мне половины моего рассудка, это так… Но что поделаешь?!».

Что поделаешь?

Вопрос так и остался открытым на белом листке бумаги, и теперь лишь посмертная слава способна дать на него ответ.

Такова жизнь Ван Гога. Абсолютная неудача для него и совершенный успех для нас, о чем он, правда, никогда не узнал. «При некоторых обстоятельствах лучше быть побежденным, чем победителем, например лучше быть Прометеем, чем Юпитером.» Побежденный? Быть может. Но это поражение прекраснее всех побед. Лишь внешняя жизнь окончилась абсолютной неудачей: в личной любви, в коллективной любви, в его теоретических стремлениях как художника (да и как он мог думать иначе, если почти ничего из написанного им продано не было, а то, что он предлагал, встречало отказ и пренебрежение?), неудача физическая и нравственная, неспособность тела и души дожить до старости, в которой другие достигают обычно высшей жизненной точки. Так значит, это пример жизни, растраченной впустую? Он мог бы так чувствовать, если бы не пришел к концу жизни таким, каким пришел: полностью принеся себя в жертву, освободив собственное «я» и не получив ничего из того, на что имел полное право.

Ван Гог пережил удивительную и, вероятно, единственную в своем роде трагедию. С редким усердием он создавал и развивал собственное «я», но взамен не получил ничего, кроме отчаяния и мучительного чувства, что в жизни он ничего не достиг, что жизнь прошла напрасно.

Но именно поэтому он так велик, именно поэтому его гений предстает нам в сиянии мученика живописи. Принимая собственную незначительность, он становился для других согревающим и сияющим пламенем. Это растраченное, прогоревшее пламя, курящееся дымком и в начале едва заметное, поднялось до самого солнца. Солнце бьет нам в глаза, проникает в сердце и излучает свет - свет, в котором огонь, любовь, жизнь.

Google+ страница нашего сайта

Дизайн и разработка: bitforest.ru, karelbit.ru