"Я всё больше прихожу к убеждению, что о Боге нельзя судить по созданному им миру: это лишь неудачный этюд."

(Винсент Ван Гог)

Книги

Ван Гог

Рене Юиг, 1958 г.

Разве когда-либо переставал человек подыскивать для себя разные формы коллективного бытия, находя их чаще всего в религии? Первая попытка освободиться от этого стремления была предпринята в классической Греции, где индивидуальность стала требовать признания и права на самостоятельное развитие. С падением Рима эти тенденции сильно ослабились. Католицизм вновь укрепил позиции коллективного сознания. Разве не то же имел в виду Клодель, говоря о Рубенсе, фламандском католике времен контрреформации, художнике огромного творческого разнообразия: «Всем нашим трудом хвалим мы Господа; но если протестант молится в одиночестве, то католик соединяется со всей Церковью в единой молитве».

Весьма значителен тот факт, что в том же столетии, хотя и в протестантской Голландии, Рембрандт бросил свой вызов гуманизму и коллективизму, предложив свой глубоко индивидуальный взгляд на Священное Писание. Рембрандт воплотил старинную гугенотскую пословицу: «Протестант со своей Библией в руках - сам себе маленький Папа», отражающую характерное неприятие протестантами католического стремления к единению (во французском языке слово «церковь», eglise, восходит к греч. ecclesia, «собрание»). Пышности католического культа, призванного собрать христиан в общей молитве и укрепить сознание единого душевного порыва всей Церкви, протестантизм противопоставляет личность, оставленную один на один со своим индивидуальным долгом. Католик молится на латыни, протестант, напротив, ищет самого непосредственного соприкосновения со Священными текстами, переведенными на родной язык. Однажды он понимает, что оставлен один на один со своей совестью. Так произошел переход от гуманистической к индивидуалистской культуре, окончательно нашедшей свое выражение в XX веке.

Сознает ли человек сегодня, что оригинальность - собственно то, за что мы обычно ценим произведения искусства, - была почти недоступна человеческому пониманию предыдущих столетий? В тот миг, когда человек XIX века осознал привлекательность оригинальности, он немедленно должен был заплатить за это осознанием своего одиночества. Со времен Шатобриана и романтизма любой одиночка, пожелавший достичь подлинной независимости и не считать себя обязанным кому-либо, кроме себя самого, оставался совершенно беззащитным перед лицом вселенной. Все, что остается, это «я» и «не-я», я и другие. Этими формулами охотно пользовались самые разные философские школы. Такая постановка вопроса часто приводила к трагедии, которая впервые дала о себе знать в XVII веке, а именно тогда, когда Паскаль впервые заколебался между первоначальным крепким и притягательным индивидуализмом и христианской католической коллективностью, в которой он искал опоры и защиты от внутреннего смятения.

Ван Гог принадлежал концу XIX столетия, времени, когда кризис достиг кульминации. Творческий индивидуализм становился агрессивным и асоциальным, а поколение Рембо превратило его в бунт. Но как бы далеко ни уплыл Пьяный корабль Рембо навстречу неве¬домой цели, как бы близко ни подошел Ван Гог к жизненному стилю Рембо, нам не следует забывать, что Ван Гог был протестантом. Он сталкивался с тем же внутренним конфликтом, что и позднее - Андре Жид, пусть с совсем другими последствиями.

Google+ страница нашего сайта

Дизайн и разработка: bitforest.ru, karelbit.ru